В русском языке слово «самость» звучит опасно близко к «эгоизму». И это не случайно. Первые переводы Юнга на французский переводили Selbst как «эгоизм». И многие до сих пор путают: познание себя — это про нарциссизм? Про «я — центр Вселенной».
Нет. Это про нечто прямо противоположное.
Бердяев в 1916 году писал: «Человеческая природа, сознающая свою самость, своё самостоятельное и свободное бытие, должна вечно существовать лишь как природа творческая». А в 1931-м он же предупреждал: «Затверделая самость — это порождение не есть личность».
Вот она, развилка. Самость может стать эгоизмом, если вы застреваете в ней, если вы отождествляете её со своим маленьким «я». А может стать творческой силой, если вы признаёте её как нечто большее.
Юнг предупреждал о состоянии, когда человек начинает считать себя божеством. Когда он отождествляет своё эго с самостью. Это может выглядеть как мания величия, как ощущение себя пророком, как уверенность, что именно он знает, как устроен мир.
Но есть и обратная сторона. Когда человек, наоборот, отказывается от своей самости, когда он сливается с коллективом, с толпой, с чужими идеями — он тоже теряет себя. Это то, что Юнг называл мистическим соучастием.
Состояние, в котором мы не отличаем свои мысли от чужих, свои чувства — от навязанных.